Святой лука хирург биография. Валерия посашко святитель лука (войно-ясенецкий) — профессор, врач, архиепископ. Сталинские репрессии и Великая Отечественная война

Святитель Лука Войно-Ясенецкий без сомнения является одним из самых ярких святых нового времени. Родился будущий святитель в Керчи (Крым) в 1877 году в семье с польскими дворянскими корнями. Молодой мальчик Валя (свт Лука в миру — Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий) очень любил рисовать и даже хотел в будущем поступить в академию художеств. Но уже тогда, в юные годы, будущий святой помня в себе строки из Евангелия «Тогд? глаг?ла ученик?мъ сво­и?мъ: ж?тва?бо мн?га, д??лателей же м?ло:» (Мф.9:37) принял решение: служить людям что бы облегчить страдания болящим. Позже, дар рисования оказался очень полезным в работе народного целителя и преподавателя.

Будущий архиепископ Лука поступил на медицинский факультет Киевского университета и в 26 лет блестяще окончил его, сразу приступив к работе в Чите в военном госпитале (в то время как раз началась русско-японская война). В госпитале Валентин женился и в их семье родились четверо детей. Жизнь привела будущего святого сначала в Симбирскую а затем и в Курскую губернии.

Будучи человеком деятельным и успешным хирургом Валентин Феликсович проводил множество операций, проводил исследования в области анестезии. Он приложил много сил для изучения и внедрения местной анестезии (общее обезболивание имело негативные последствия). Необходимо отметить, что люди близкие к этому великому хирургу всегда предполагали его будущее как будущее исследователя и преподавателя, в то время как сам будущий святой Лука Крымский всегда настаивал на прямой работе, помогая простым людям (сам себя он иногда называл мужицким доктором).

Священнический сан Валентин принял неожиданно для себя, после краткого разговора с епископом Иннокентием, состоявшимся после выступления Валентина с докладом опровергающим тезисы научного атеизма. После этого жизнь великого хирурга стала еще сложнее: он трудился за троих — как врач, как профессор и как священник.

Биография святителя Луки Войно-Ясенецкого очень интересная, и ее всю на одной странице нашего сайта не разместить. Ниже мы приведем основные события из жизни святителя.
В 1923 году, когда так называемая «Живая церковь» спровоцировала обновленческий раскол, внеся раздоры и смущение в лоно Церкви, епископ Ташкентский вынужден был скрыться, возложив управление епархией на отца Валентина и еще одного протопресвитера. Ссыльный епископ Андрей Уфимский (кн. Ухтомский), находясь в городе проездом, одобрил избрание отца Валентина в епископат, совершенное собором духовенства, сохранившего верность Церкви. Потом тот же епископ постриг Валентина в его комнате в монахи с именем Лука и отправил в небольшой городок недалеко от Самарканда. Здесь жили два ссыльных епископа, и святитель Лука в строжайшей тайне был хиротонисан (18 мая 1923 г.). Через полторы недели после возвращения в Ташкент и после своей первой литургии он был арестован органами безопасности (ГПУ), обвинен в контрреволюционной деятельности и шпионаже в пользу Англии и осужден на два года ссылки в Сибирь, в Туруханский край.

Там, в глухой Сибири святой Лука работал в госпиталях, оперировал и помогал страждущим. Перед операцией он всегда молился и рисовал на теле больного йодом крест, за что не раз бал приглашаем на допросы. После длительной ссылки еще дальше — к берегам Северного Ледовитого океана — святителя вернули обратно сначала в Сибирь а потом и вовсе освободили в Ташкент.
В последующие годы многократные аресты и допросы, а так же содержание святителя в тюремных карцерах сильно подорвали его здоровье.
В 1934 году был опубликован его труд «Очерки гнойной хирургии», ставший вскоре классикой медицинской литературы. Будучи уже сильно больным, с плохо видящими глазами, Святитель был подвергнут допросу «конвейером», когда 13 дней и ночей в ослепляющем свете ламп следователи, сменяя друг друга, беспрерывно вели допрос, вынуждая его оговорить себя. Когда епископ начал новую голодовку, его, обессиленного, отправили в казематы госбезопасности. После новых допросов и пыток, истощивших его силы и приведших в состояние, когда он уже не мог контролировать себя, святитель Лука дрожащей рукой подписал, что признает свое участие в антисоветском заговоре.

В последние годы жизни святитель работал над публикацией различных медицинских и богословских трудов, в частности апологии христианства против научного атеизма, озаглавленной «Дух, душа и тело». В этой работе святитель защищает принципы христианской антропологии при помощи твердых научных аргументов.
В феврале 1945 года за архипастырскую деятельность святитель Лука был награжден правом ношения креста на клобуке. За патриотизм он удостоился медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 г.».

«Все, что от меня зависит, обещаю сделать, остальное - от бога».
В.Ф. Войно-Ясенецкий

Валентин Феликсович появился на свет 9 мая 1877 в городе Керчи и принадлежал к древнему, но обедневшему дворянскому роду Войно-Ясенецких. Дед Валентина Феликсовича прожил всю жизнь в глухой деревне в Могилевской губернии, а его сын, Феликс Станиславович, получив хорошее образование, перебрался в город и открыл там собственную аптеку. Однако предприятие больших доходов не приносило, и спустя два года Феликс Станиславович устроился на госслужбу, оставшись на ней до самой смерти.

В конце восьмидесятых годов девятнадцатого века Войно-Ясенецкие перебрались в Киев и поселились на Крещатике. К тому времени семья их состояла из семи человек - отца, матери, двух дочерей и трех сыновей. Мать Мария Дмитриевна, воспитанная в православных традициях, занималась благотворительностью, а католик Феликс Станиславович, будучи человеком тихим, своих убеждений детям не навязывал. В мемуарах Валентин Феликсович писал: «Я не получил особого религиозного воспитания, и если говорить о религиозности наследственной, то, скорее всего, унаследовал ее от крайне благочестивого отца».

С юных лет у Валентина обнаружились недюжинные способности к рисованию. Вместе с гимназией он успешно окончил Киевское художественное училище, после чего подал документы в Санкт-Петербургскую Академию Художеств. Однако поступить туда юноша не успел, по этому поводу он впоследствии писал: «Влечение к живописи было сильным, но в ходе экзаменов я задумался, правилен ли мой выбор жизненного пути. Я счел ошибочным делать то, что мне нравится. Я должен был заняться тем, что принесет пользу окружающим людям». Забрав документы из Академии художеств, Валентин Феликсович предпринял неудачную попытку поступить на медфак Киевского университета. Юноше было предложено учиться на естественном факультете, однако из-за нелюбви к химии и биологии он выбрал юрфак.

Проучившись всего один год, Войно-Ясенецкий внезапно оставил университет и вернулся к живописи. Попытки улучшить свое мастерство привели молодого человека в частную школу Генриха Книрра, расположенную в Мюнхене. Взяв у известного немецкого художника ряд уроков, Валентин Феликсович вернулся в Киев и принялся зарабатывать на жизнь, рисуя обывателей с натуры. Однако наблюдаемые им ежедневно страдания и болезни простолюдинов, не давали Войно-Ясенецкому покоя. Он писал в мемуарах: «Я решил по юношеской горячности, что необходимо как можно скорее взяться за практически полезную для простого люда работу. Гуляли мысли о том, чтобы стать сельским учителем. В этом настроении я пошел к директору народных училищ. Он оказался человеком проницательным и убедил меня поступать на медицинский факультет. Это в свою очередь соответствовало моему желанию быть для людей полезным. Однако поперек стояло отвращение к наукам естественным». Несмотря на все сложности в 1898 Валентин Феликсович стал студентом медфака Киевского университета. Учился он на удивление хорошо, а самым любимым предметом его была анатомия: «Любовь к форме и умение довольно тонко рисовать перешли в мою любовь к анатомии… Из художника-неудачника я превратился в художника в хирургии». После окончания университета осенью 1903 Валентин Феликсович к всеобщему удивлению объявил о своем желании работать участковым земским врачом. Он говорил: «Я изучал медицину только с одной целью - всю жизнь проработать мужицким, деревенским врачом и помогать простым людям». Но его желанию сбыться было не суждено - началась русско-японская война.

Вместе с медотрядом Красного Креста двадцатисемилетний врач в конце марта 1904 отправился на Дальний Восток. Расположился отряд в эвакуационном госпитале в городе Чите, где и началась практика Войно-Ясенецкого. Главврач заведения доверил молодому выпускнику хирургическое отделение и не прогадал - проводимые Валентином Феликсовичем операции, несмотря на свою сложность, проходили безупречно. Почти сразу он стал оперировать на суставах, костях, черепе, выказывая глубокие познания в топографической анатомии. В Чите также случилось крупное событие в жизни начинающего врача - он женился. Его супруга Анна Васильевна была дочерью управляющего усадьбой на Украине и приехала на Дальний Восток в качестве сестры милосердия. В конце 1904 молодые люди были обвенчаны в Читинской церкви Михаила Архангела, а спустя некоторое время перебрались в Симбирскую губернию в маленький уездный городок Ардатов, где Войно-Ясенецкий был назначен главой местной больницы (весь персонал которой, к слову, состоял из фельдшера и заведующего).

В Ардатове молодой врач трудился по шестнадцать часов в сутки, сочетая врачебную деятельность с организационно-профилактическими мероприятиями в земстве. Однако, несмотря на помощь Анны Васильевны, очень скоро он почувствовал, что теряет силы. Чрезмерная перегруженность (в уезде насчитывалось свыше двадцати тысяч человек) вынудила Валентина Феликсовича покинуть город и переехать в Курскую губернию в село Верхний Любаж. Местная больница там ещё не была достроена, и Валентину Феликсовичу пришлось принимать пациентов на дому. Заболевших, к слову, было много - время приезда врача совпало с эпидемиями брюшного тифа, оспы и кори. Очень скоро слухи об успехах молодого доктора распространилась так далеко, что к нему ехали больные даже из смежной Орловской губернии.

В декабре 1907 городская управа перевела Валентина Феликсовича в город Фатеж. Здесь у него родился первый ребенок - сын Михаил. На новом месте хирург проработал недолго. Однажды он отказался остановить прием пациентов и выехать на вызов исправника. Здесь необходимо отметить, что на протяжении всей жизни Валентин Феликсович ко всем своим больным относился одинаково внимательно и доброжелательно, не обращая внимания на их положение в обществе. Тем не менее, председатель управы настоял на увольнении независимого доктора, а в докладах «наверх» называл его «революционером».

Вместе с семьей Войно-Ясенецкий осел у родных жены на Украине в городе Золотоноша, где у них родилась дочка Елена. В октябре 1908 талантливый хирург в одиночку отправился в Москву, и, явившись к Петру Дьяконову - видному ученому и основателю печатного издания «Хирургия» - выразил желание устроиться на работу в его клинику с целью сбора материала для докторской диссертации по теме регионарной анестезии. Получив разрешение, несколько последующих месяцев Валентин Феликсович напряженно трудился, препарируя трупы и оттачивая технику регионарной анестезии. Он писал родным: «Не уеду из Москвы, пока не возьму всего, что мне нужно: знаний и умений работать научно. По обыкновению я не знаю в работе меры и уже сильно переутомился. При том труд еще предстоит огромный - для диссертации нужно с нуля изучить французский и разобрать около пятисот трудов на немецком и французском языках. Кроме того, придется много работать над докторскими экзаменами».

Научная работа в столице так сильно захватила доктора, что он не заметил, как попал в тиски безденежья. Дабы содержать семью, в начале 1909 Валентин Феликсович устроился главным врачом больницы в селе Романовка, расположенной в Саратовской губернии. В апреле 1909 он прибыл на новое место и снова оказался в труднейшем положении - по площади врачебный участок его составлял около шестисот квадратных километров с населением свыше тридцати тысяч человек. Одновременно с работой он успевал читать научную литературу, скрупулезно записывать результаты своих исследований и публиковаться в журнале «Хирургия». Помимо этого, благодаря его усилиям в селе была организована медицинская библиотека. Все отпуска Валентин Феликсович проводил в столице, однако дорога до Москвы была слишком долгой, и в 1910 Войно-Ясенецкий согласно прошению был переведен на место главврача больницы городка Переславль-Залесский во Владимирской губернии. Перед самым отъездом у него родился второй сын Алексей, а в 1913 - третий сын Валентин.

Мастерство Войно-Ясенецкий как хирурга было выше всяких похвал. Известно, что он на спор прорезал скальпелем в книгах строго установленное количество страниц, и ни одним листком больше. В Романовке, а затем и в Переславле-Залесском врач одним из первых в нашей стране провел сложнейшие операции на желудке, желчных путях, кишечнике, почках, мозге и сердце. Особенно виртуозно хирург владел техникой глазных операций, возвращая многим слепым зрение. А в 1915 в Санкт-Петербурге вышла иллюстрированная книга врача «Региональная анестезия», где он обобщил результаты своих исследований. За это Варшавский университет удостоил его премии имени Хойнацкого - награды, присуждаемой авторам, прокладывающих в медицине новые пyти.

В 1916 Войно-Ясенецкий защитил свою диссертацию и стал доктором медицины. Следующий - 1917 год - стал переломным как в жизни страны, так и в жизни врача. Он вспоминал в мемуарах: «В начале года к нам приехала сестра жены, недавно похоронившая свою молодую дочь, скончавшуюся от скоротечной чахотки. С собою привезла она великую беду - ватное одеяло больной дочери. Сестра Ани прожила у нас всего пару недель, и вскоре после ее отбытия я обнаружил у жены признаки туберкулеза легких». В те времена у докторов бытовало убеждение, что туберкулёз можно излечить климатическими мерами. Услышав о конкурсе на пост главврача городской больницы в Ташкенте, Валентин Феликсович немедленно отправил заявку и получил одобрение. В марте 1917 он вместе с семьей прибыл в Ташкент. Обилие фруктов и овощей, перемена климата временно улучшили самочувствие Анны Васильевны, позволив Валентину Феликсовичу целиком отдаться любимой работе. Помимо забот главврача и интенсивной хирургической деятельности, Войно-Ясенецкий много времени проводил в морге, исследуя способы распространения гнойных процессов. В стране в это время шла гражданская война, и недостатка в больных и раненых не было. Оперировать главврачу приходилось и днем, и ночью.

Конец 1918 - начало 1919 стало для Советской власти в Туркестане наиболее тяжелым временем. Железнодорожный путь, проходящий через Оренбург, оказался захвачен белоказаками, и хлеб из Актюбинска не поступал. В Ташкенте начался голод, и плохое питание не преминуло отразиться на здоровье Анны Васильевны - она начала медленно угасать, и даже дополнительный паек, выхлопотанный Валентином Феликсовичем, не помогал. В довершении всего в начале 1919 в городе произошло антибольшевистское восстание. Оно было подавлено, а на горожан обрушились репрессии. В это время в больнице Валентина Феликсовича лечился тяжелораненый казачий есаул, которого главвач отказался выдавать красным. Один из работников лечебницы донёс об этом, в результате чего Войно-Ясенецкий был арестован. Его доставили в местную железнодорожную мастерскую, где «чрезвычайная тройка» вершила свой суд. Более полусуток Валентин Феликсович просидел там, ожидая приговора. Лишь поздно вечером в это место зашел видный партиец, хорошо знавший главного врача. Удивившись при виде знаменитого хирурга, и узнав о том, что произошло, он вручил врачу пропуск на выход. После освобождения Валентин Феликсович возвратился в отделение и, как ни в чем не бывало, распорядился готовить больных к запланированным операциям.

Вскоре болезнь Анны Васильевны настолько усилилась, что она перестала вставать с постели. Валентин Феликсович писал: «Она горела, совсем потеряла сон и сильно страдала. Последние тринадцать ночей я провел у ее постели, а днем трудился в больнице... Умерла Аня в конце октября 1919 от роду тридцати восьми лет». Ее кончину Валентин Феликсович переживал очень тяжело, а заботу о четверых детях главврача взяла на себя операционная сестра Софья Велецкая.

В середине 1919 войска атамана Дутова под Оренбургом были разбиты, и блокада Туркестанской республики была снята. Продовольственное положение в Ташкенте сразу улучшилось, а в середине августа 1919 открылась Высшая краевая медшкола. Преподавателем анатомии в ней был назначен Войно-Ясенецкий. В мае следующего года в Туркестанском Госуниверситете по декрету Ленина был открыт медицинский факультет, который возглавила большая группа профессоров, прибывшая из Петрограда и Москвы. Сотрудниками факультета стали также преподаватели медшколы, в частности Валентин Феликсович, утвержденный завкафедрой топографической анатомии и оперативной хирургии.

Работы у доктора заметно прибавилась. Он с увлечением вел лекции и практические занятия, и каждый его рабочий день был загружен до предела. Однако в воскресенье хирург оставался наедине с самим собой и со своими печальными мыслями о рано ушедшей любимой подруге. Со временем Валентин Феликсович стал все чаще и чаще посещать церковь и принимать участие в религиозных диспутах. А в январе 1920 Войно-Ясенецкий, как деятельный прихожанин и просто уважаемый в городе человек, был приглашен на епархиальный съезд духовенства. Врач выступил на нем с речью, после чего Иннокентий - епископ Ташкентский и Туркестанский - предложил ему стать священником, и Валентин Феликсович дал согласие. Он писал: «Событие посвящения в дьяконы вызвало в Ташкенте огромную сенсацию. Ко мне пришла большая группа из студентов медицинского факультета во главе с профессором. Они не могли оценить, понять моего поступка, поскольку сами были от религии далеки. Что они поняли бы, если б я сказал, что видя карнавалы, издевавшиеся над нашим Господом, сердце мое кричало: «Не могу молчать».

В один из дней февраля 1920 Валентин Феликсович пришел в больницу в рясе и с крестом, висящим на груди. Не обращая внимания на потрясенные взгляды сотрудников, он спокойно прошел к себе в кабинет, переоделся в белый халат и приступил к работе. Так с тех пор и повелось - не реагируя на возмущение и протесты отдельных студентов и сотрудников, он продолжал свою педагогическую и лечебную деятельность, одновременно служа и выступая с проповедями в церкви. Кроме того после долгого перерыва Войно-Ясенецкий решил снова заняться научной деятельностью. В 1921 на заседании Ташкентского медобщества он выступил с докладом о разработанном им способе операций при абсцессах печени. В сотрудничестве с рядом ведущих врачей-бактериологов Войно-Ясенецкий изучал механизмы возникновения нагноительных процессов. Результаты исследований позволили ему в октябре 1922 на I съезде работников медицины Туркестанской республики произнести пророческие слова о том, что «бактериология в будущем сделает ненужными большинство отделов оперативной хирургии». При этом знаменитый врач представил четыре доклада о методах хирургического лечения туберкулеза и гнойных воспалительных процессов реберных хрящей, сухожилий рук, коленного сустава. Его нестандартные решения вызвали среди медиков бурные споры.

В 1923 году гонения на церковь резко усилились - был арестован патриарх Тихон, а из-за разногласий в высших церковных кругах оставил Ташкент епископ Иннокентий. Вскоре после этого епископ Андрей (в миру князь Ухтомский) предложил Войно-Ясенецкому стать в Туркестанском крае во главе Русской православной церкви. Выбор этот был сделан вовсе не случайно. За прошедшие годы Валентин Феликсович проявил себя не только замечательным хирургом-бессребреником, имеющим огромный авторитет и у властей, и у населения, но и добросовестным священнослужителем, прекрасно знающим священное писание. Под именем Луки знаменитый врач был пострижен в монахи, поскольку по преданию апостол Лука был врачом и иконописцем. В конце мая 1923 после посвящения, прошедшего в городе Пенджикенте, Войно-Ясенецкий стал епископом Туркестанским и Ташкентским. Высокая церковная должность не заставила Валентина Феликсовича оставить медицину, в одном из писем он писал: «Не пытайтесь разделить во мне епископа и хирурга. Образ, расчлененный надвое, окажется ложным». Таким образом, Войно-Ясенецкий по-прежнему продолжал работать главврачом больницы, проводил множество операций, руководил кафедрой в мединституте и занимался научными исследованиями. Религиозным же делам он посвящал вечера и все воскресенья.

Бытует любопытная о том, как посетивший в те дни городскую больницу комиссар здравоохранения заметил висевшую в операционной маленькую икону и, разумеется, приказал ее снять. В ответ на это главврач ушел из лечебницы, сказав, что вернется лишь после того, как икону поставят на место. Уже через пару дней в больницу была доставлена жена партийного начальника, нуждавшаяся в срочной и сложной операции. Руководству пришлось идти на уступки - изъятую икону очень быстро вернули на прежнее место.


Войно-Ясенецкий (справа) и епископ Иннокентий

Несмотря на подобное происшествие одновременно совмещать церковную и врачебную деятельность Валентину Феликсовичу становилось все более и более трудно. В августе 1923 газета «Туркестанская Правда» опубликовала статью «Завещание лжеепископа Луки», в которой подвергла Войно-Ясенецкого травле. На врача начались гонения, и вскоре он был арестован по обвинению в антисоветской деятельности. К слову, свое отношение к новой власти Валентин Феликсович хорошо сформулировал в одном письме: «На допросах меня не раз спрашивали: «Кто Вы - наш друг или враг?» Я всегда отвечал: «И друг, и враг. Если бы не был христианином, то стал бы коммунистом. Однако Вы ведете гонение на христианство, и потому, разумеется, я Вам не друг».

В Енисейске, куда Войно-Ясенецкий оказался сослан, он продолжал много оперировать и собирать материалы для давно задуманных «Очерков гнойной хирургии». Врачу было разрешено привезти результаты своих исследований, а также выписывать медицинские журналы и газеты. Над своей книгой врач работал по ночам, - другого времени у него попросту не было. Уже к концу 1923 года в отношении Валентина Феликсовича сложилась необычная ситуация - архиепископ Лука жил в Красноярском крае в ссылке, а методики лечения хирурга Войно-Ясенецкого активно распространялись в нашей стране и за границей. Три года Валентин Феликсович находился в ссылке, и, наконец, в ноябре 1925 был реабилитирован. В Ташкент он вернулся в 1926. После ареста врача квартиру его забрали, а дети и Софья Велецкая жили в крохотной комнатушке с двухэтажными нарами. Всех своих ребятишек врач застал здоровыми и счастливыми. От многих бед, связанных со ссылкой их отца, детей спасли товарищи и коллеги Войно-Ясенецкого. Кажется парадоксальным, однако религиозный отец не предпринимал никаких попыток обратить детей к церкви, полагая, что отношение к религии - личное дело человека. Впоследствии все дети Войно-Ясенецкого стали медиками. Елена - врачом-эпидемиологом, Алексей - доктором биологических наук, Михаил и Валентин - докторами медицинских наук. По тому же пути пошли внуки и правнуки прославленного хирурга.

По возвращению домой Валентину Феликсовичу было запрещено преподавать в мединституте, работать в больнице и выполнять обязанности епископа. Однако Валентин Феликсович часто повторял: «В жизни главное - творить добро. Не можешь добро делать большое, тогда постарайся вершить малое». Кафедральный собор в Ташкенте к тому времени был разрушен, и Войно-Ясенецкий стал служить обычным священником в церкви Сергия Радонежского, стоящей неподалеку от его дома на Учительской улице, где он вел прием больных, число которых составляло около четырех сотен в месяц. Оставаясь верным своим принципам, денег за лечение он не брал и жил очень бедно. К счастью, вокруг врача постоянно находились молодые люди, добровольно желавшие помочь и обучиться у него врачебному искусству. Известно, что Валентин Феликсович давал им задание искать по городу и приводить к нему малоимущих людей, которым требовалась медицинская помощь. В это же время митрополит Сергий неоднократно предлагал Войно-Ясенецкому высокие церковные должности в различных городах страны. Однако врач категорически отказывался от них.

Его работы по духовному и телесному излечению людей оказались прерваны в августе 1929. В собственном доме выстрелом в голову покончил с собой завкафедры физиологии Ташкентского мединститута профессор Михайловский, долгие годы занимавшийся проблемами оживления организма. Его супруга обратилась к Валентину Феликсовичу с просьбой организовать похороны по христианским канонам, возможным для самоубийц лишь в случае их сумасшествия. Войно-Ясенецкий засвидетельствовал сумасшествие профессора медицинским заключением, однако вскоре по факту его смерти было заведено уголовное дело, а основными подозреваемыми стали родные Михайловского. В мае 1930 Войно-Ясенецкого арестовали, и лишь через год чрезвычайная тройка ОГПУ приговорила его к ссылке на три года за якобы подстрекательство профессора Михайловского к самоубийству.

В августе 1931 врач прибыл в Северный край. Сначала он отбывал заключение в ИТЛ возле города Котлас, а затем на правах ссыльного был переведён в Архангельск. В этом городе ему разрешили медицинскую практику без хирургии, отчего Валентин Феликсович очень страдал. Домой он писал: «Хирургия - та песня, которую я не петь не могу». Ссылка окончилась в ноябре 1933, и за короткий срок Войно-Ясенецкий посетил Москву, Феодосию, снова Архангельск и Андижан. В конце концов, он вернулся в Ташкент и вместе с детьми поселился в маленьком домике на берегу Салара.

Работать Валентин Феликсович устроился заведующим недавно открытого отделения гнойной хирургии в местном Институте неотложной помощи. Весной 1934 года врач перенес лихорадку паппатачи, которое дало осложнение - начала отслаиваться сетчатка левого глаза. Операции не дали результата, и Валентин Феликсович ослеп на один глаз. Осенью того же года после долгих хлопот, наконец, осуществилась долголетняя мечта врача - вышли его «Очерки гнойной хирургии», обобщившие богатейший опыт автора. Подобных публикаций в научном мире ранее не было. Профессор Владимир Левит писал: «Обладая легким слогом и хорошим языком, автор излагает истории болезни в такой форме, что создается впечатление присутствия больного рядом». Несмотря на крупный по тем временам тираж в десять тысяч экземпляров книга быстро стала библиографической редкостью, прочно обосновавшись на столах врачей различных специальностей.

В 1935 Войно-Ясенецкий был приглашен на место главы кафедры хирургии Института усовершенствования врачей, а зимой этого же года ему без защиты диссертации была присуждена ученая степень доктора наук. Все как будто примирились с «двойной» работой Валентина Феликсовича. Целый угол его рабочего кабинета занимали иконы, а перед каждой операцией он крестился сам, крестил операционную сестру, ассистента и самого больного вне зависимости от его вероисповедания и национальности. Работал Войно-Ясенецкий, к слову, с колоссальной нагрузкой - он совершал в церкви богослужение ранним утром, читал лекции, проводил операции и обходы больных днем, а вечером вновь шел в церковь. Бывали случаи, когда его во время службы вызывали в клинику. В таком случае епископ Лука стремительно «перевоплощался» в доктора Войно-Ясенецкого, а дальнейшее ведение богослужения вверялось другому священнику.

Необходимио отметить, что, помимо прочего, Войно-Ясенецкий являлся превосходным оратором. Известен случай, когда он выступал в Ташкентском суде в качестве эксперта-хирурга по «делу врачей». Ему был задан провокационный вопрос «Ответьте, поп и профессор, как Вы можете ночью молиться, а днем людей резать?». Валентин Феликсович парировал: «Я людей режу для их исцеления, а вот во имя чего Вы, гражданин общественный обвинитель, их режете?». Зал разразился хохотом, однако сторона обвинения не сдавалась: «А вы своего Бога видели?». На это врач ответил: «Действительно, Бога я не видел, но много оперировал на мозге и никогда не наблюдал в черепной коробке ума. И совесть тоже там не находил».

Спокойная жизнь Валентина Феликсовича длилась до 1937 года. В середине декабря врач в очередной раз был арестован. Теперь он обвинялся в преднамеренных убийствах пациентов во время операций, а также в шпионаже в пользу Ватикана. Несмотря на долгие допросы конвейерным методом (тринадцать суток без сна), с ногами, распухшими от долгого стояния, Войно-Ясенецкий отказывался признаваться во вменяемых ему обвинениях и называть имена сообщников. Вместо этого врач объявил голодовку, продлившуюся восемнадцать суток. Однако допросы продолжались, и в состоянии крайнего истощения шестидесятилетний хирург был отправлен в тюремную больницу. Долгие четыре года он провел по камерам и больницам, не признавая выдвинутых против него ничем не обоснованных обвинений. Окончилось тюремное заключение третьей ссылкой врача в сибирское село Большая Мурта.

В это место, расположенное в сотне километров от Красноярска, Войно-Ясенецкий прибыл в марте 1940 и сразу устроился хирургом в местную больницу. Жил он впроголодь, ютясь в тесной каморке. Осенью 1940 ему разрешили перебраться в город Томск, и местная библиотека дала ему возможность ознакомиться с новейшей литературой по гнойной хирургии. Стоит отметить, что с момента ареста имя врача из официальной медицины сразу же вычеркнули. Все «Очерки гнойной хирургии» из библиотек были изъяты, а в юбилейном сборнике «Двадцать лет Ташкентского мединститута», изданного в 1939, имя Войно-Ясенецкого не упоминалось ни разу. Несмотря на это сами врачи продолжали делать операции по его методикам, а тысячи вылеченных больных с благодарностью вспоминали доброго доктора.

С самого начала Великой Отечественной войны Войно-Ясенецкий в буквальном смысле слова «бомбардировал» начальство разных рангов письмами с просьбой предоставить ему возможности лечить раненых. В конце сентября 1941 ссыльный врач был переведен в Красноярск и занялся консультационной работой в многочисленных госпиталях города. Начальство относилось к нему настороженно - как-никак ссыльный поп. Валентин Феликсович же трудился самозабвенно - обучал молодых хирургов, много оперировал и крайне тяжело переживал каждую смерть. Все трудности последних лет не убили в нем пытливого исследователя. Одним из первых во время войны Войно-Ясенецкий предложил мероприятия по раннему и радикальному лечению остеомиелитов. Его новая книга по лечению инфицированных огнестрельных ранений суставов, изданная в 1944, стала незаменимым руководством для всех советских хирургов. Благодаря Валентину Феликсовичу тысячам раненых не только спасли жизнь, но и вернули возможность самостоятельного передвижения.

Первые годы войны хорошо показали, что религиозность может успешно сочетаться с гражданским мужеством и патриотизмом. Кроме того к концу 1944 сумма взносов на оборону от Русской православной церкви превысила 150 миллионов рублей. Отношение к религиозным культам, а главное, к православной церкви в правительстве стало меняться, что сразу же сказалось на положении Валентина Феликсовича - он был переселен в лучшую квартиру, обеспечен хорошим питанием и одеждой. В марте 1943 в Николаевке открылась первая церковь, а ссыльный врач был назначен красноярским епископом. Вскоре Священный синод, приравняв лечение раненых «к героическому архиерейскому служению», возвел Войно-Ясенецкого в ранг архиепископа. В начале 1944 часть эвакогоспиталей из Красноярска перебросили в Тамбов. Вместе с ними отправился и Войно-Ясенецкий, одновременно получивший перевод и по церковной линии, став во главе тамбовской епархии. Под руководством архиепископа за последующие несколько месяцев для нужд фронта было собрано свыше 250 тысяч рублей, потраченных на строительство авиаэскадрильи им. Александра Невского и танковой колонны им. Дмитрия Донского.

После окончания войны, несмотря ухудшившееся здоровье и возраст, Валентин Феликсович продолжал активно трудиться на медицинском и религиозном поприще. Вот каким запомнился выдающийся хирург одному из современников в те годы: «…На совещании собралось много народа. Все сели по местам, и уже поднялся председательствующий, объявляя название доклада. Вдруг обе створки двери широко открылись, и в зал вошел огромного роста человек. Он был в очках, его седые волосы падали на плечи. Белая, кружевная борода лежала на груди. Губы были крепко сжаты, а большие руки перебирали черные четки. Это был Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий». В ответ на просьбу священнослужителей Ватикана о помилование фашистов, приговоренных на Нюрнбергском процессе к смертной казни, врач написал статью «Возмездие свершилось», в резких тонах критикуя папу римского и говоря: «Страшные люди, сделавшие своей целью истребление евреев, уморившие голодом, задушившие миллионы поляков, белорусов, украинцев, неужели, если будут помилованы, смогут научиться правде?».

В 1946 Войно-Ясенецкий за разработку уникальных хирургических способов врачевания гнойных ранений и заболеваний был удостоен Сталинской премии первой степени в двести тысяч рублей. После этого Валентин Феликсович написал родным: «На мне исполнились слова Божьи «прославляющего мя прославлю». Никогда я не искал славы и совсем о ней не помышляю. Она пришла, но я к ней равнодушен». Практически сразу после получения премии 130 тысяч рублей врач передал детским домам. Любопытно, что даже став архиепископом, святитель Лука одевался очень просто, предпочитая ходить в старой заплатанной рясе. Известно письмо его дочери: «Папа, к сожалению, опять одет плохо - старая парусиновая ряса и еще более старый дешевый подрясник. И то, и другое он одел для путешествия к Патриарху. Все высшее духовенство там было одето прекрасно, а папа всех хуже, просто обидно…».

В мае 1946 году Войно-Ясенецкий переехал в сильно разрушенный войной город Симферополь. Здоровье его продолжало ухудшаться, и он уже был не в состоянии выполнять длительные и сложные операции. Тем не менее, он продолжал заниматься научной работой, вел у себя дома бесплатный прием больных, консультировал в госпиталях, проводил богослужения, участвовал в общественной жизни. Интересно, что Валентин Феликсович был строгим и требовательным наставником. Он часто наказывал священников, неподобающе ведущих себя, и некоторых даже лишал сана, не переносил подхалимства перед властями и формального отношения к служению, строго-настрого запрещал крестить ребятишек с неверующими крестными. В 1956 году Валентин Феликсович полностью потерял зрение. Это подвело черту под его занятиями медициной, и последние годы жизни архиепископ Симферопольский и Крымский активно проповедовал и надиктовывал мемуары. Сложный, трудный, но всегда честный жизненный путь Войно-Ясенецкого закончился 11 июля 1961 г. На похоронах известного ученого и врача, верного сына своей Родины, собралось огромное количество людей, а в августе 2000 года Валентин Феликсович был канонизирован Русской православной церковью в сонме новомучеников и исповедников российских.

По материалам сайтов http://foma.ru/ и http://www.opvr.ru/

Ctrl Enter

Заметили ошЫ бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Эту необычную фамилию я впервые услышал в 70-е годы в институте. Запомнились (и я их даже записал) слова доцента, читавшего лекцию: «Если кто-то из вас пойдет по нелегкой стезе хирурга, и вам удастся найти блестящую и очень редкую книгу «Очерки гнойной хирургии» профессора Войно-Ясенецкого, вы будете одним из счастливейших хирургов на свете: превзойти талант этого врача, бывшего одновременно епископом, до сих пор, мне кажется, никто не смог». Это был талант от Бога. По времени это событие совпало с изучением нами курса «научного» атеизма. Не знаю, как большинство, но я с интересом слушал лекции: для кого-то они были молотом, кующим безбожников, но в то же время для меня это был единственный, пожалуй, официальный источник, где можно было почерпнуть крохи знаний о религии (В.Ф.Войно-Ясенецкий. 1910. об истории Церкви, о Боге.)

Найти «Очерки» оказалось возможным, но я бросился на поиски сведений о человеке, который так странно сочетал в себе несовместимое для нас: профессию врача (материалиста!) и священнический сан (не иначе как мракобеса в «свете» атеистической премудрости). Знакомые, к кому я обращался с вопросом, задумчиво повторяли «Войно-Ясенецкий?.. Епископ?.. нет, не слышали...» Работавшая в библиотечной системе не рядовым служащим родственница ничем помочь не смогла, и я, помнится, даже немного обиделся на нее, не доверяя и не понимая - «как это так - нет?..». Только в 1989-м я встретил первое для себя в светской периодике «Воспоминание о профессоре В. Ф. Войно-Ясенецком» академика АМН СССР И. Кассирского. В своих воспоминаниях о враче-архиепископе он недоумевает, как это так «религиозность никогда не заглушала в нем великий голос совести врача, ученого и гуманиста»?

Чудачеством называет он неизменный обычай В. Ф. Войно- Ясенецкого перед операцией сотворить короткую молитву, перекрестить больного и обязательно начертить иодом на теле пациента крест. Верующие, да еще с образованием, для мира были «буiи» - ненормальные, безумные, темные... Следуя логике неверия, задаешься вопросом: насколько же «ненормален» был этот человек, совмещавший в себе целителя душ и телес, не просто образованный верующий, но талантливый ученый-хирург с мировым именем и архипастырь? Святым Пантелеимоном нашего времени называли архиепископа Луку православные священники в зарубежье, и это сравнение было пророческим: 11 июня (н.ст.) 1996 года он был прославлен как святой, в Земле Русской просиявший. Как же смог он совместить «несовместимое»? На вопрос этот ответил он сам словами из Псалма 50: «Се бо, истину возлюбил еси; безвестная и тайная премудрости Твоея явил ми еси». Древний род Войно-Ясенецких известен с XVI века, но к тому времени, когда в 1877 году родился будущий святитель Лука, семья их жила небогато. Однако, отец его, владевший аптекарским магазином, смог дать своим чадам хорошее образование. Переезд Войно-Ясенецких из Керчи в Киев, а точнее, близость святынь Киево-Печерской Лавры, повлияла на становление веры юноши Валентина. Способствовала этому и глубокая религиозность родителей, любовь к благотворению матери, но более всего - особая благочестивость отца-католика, Феликса Станиславовича.

После получения аттестата зрелости, Валентин с небывалыми до того усердием и серьезностью прочитал подаренный ему директором гимназии Новый Завет, который произвел на молодого человека впечатление, на всю жизнь определившее его отношение к Православию. Он выбрал трудный жизненный путь исповедника православной веры. Не сразу определился он с учебой. С детства имея талант художника, Валентин, закончивший вместе с гимназией художественное училище, пытается поступить в Академию художеств, но любовь к гуманитарным наукам приводит его на юридический факультет. Желание быть полезным простому народу и мудрый совет директора народных училищ определило, наконец, его судьбу: Валентин Войно-Ясенецкий в 1898 году становится студентом медицинского факультета Киевского университета им. св. князя Владимира. Таланты даром не пропадают.

Дарованные Богом и родителями, он не только сберег, но и приумножил: «Умение весьма тонко рисовать и моя любовь к форме перешли в любовь к анатомии... Из неудавшегося художника я стал художником в анатомии и хирургии». Перед молодым врачом открываются неплохие перспективы, но желание помогать и любовь к бедным людям, приводят его в медицинский отряд Красного Креста. Здесь, во время русско-японской войны, выпускник университета сразу же становится начальником хирургического отделения, а это - возможность самому распределять обязанности, и Войно- Ясенецкий берет на себя самое трудное, сразу же он начинает оперировать, и операции, как замечали сослуживцы, проходили безупречно.

Не только на войне, но и в больницах многих небольших городков, где впоследствии работал талантливый хирург, он не старался стать, как теперь говорят, узким специалистом. Он применял свои таланты во всех областях медицины, оперируя, практически, на всех органах с одинаковым блеском: операции на суставах, костях, позвоночнике и головном мозге, почках, желчевыводящих путях, глазные и гинекологические... Сейчас такое и представить невозможно! Бедность земских больниц заставила столкнуться с проблемой наркоза, а последняя явилась толчком для научной деятельности - разработки нового метода обезболивания - регионарной анестезии, которую увенчала степень доктора медицины. Но особую любовь питал Валентин Феликсович к гнойной хирургии - в те трудные времена гнойные осложнения травм и воспалительных заболеваний были правилом. Как часто страдал ими простой трудовой народ, ради которого оставил в начале своего пути возможную научную карьеру будущий профессор. Как часто видишь брезгливо отворачивающихся от гнойной смердящей раны студентов, и даже некоторых врачей, так трудно представить эту особую любовь к «грязной работе» утонченного интеллигента. Может я преувеличиваю, не так уж и часто?.. Но никто кроме него не написал «Очерков гнойной хирургии", ставших не только классикой современной медицины, но и выдающимся художественным произведением. Никто другой не готов так публично исповедать свои грехи и ошибки, обвиняя себя в непрофессионализме, и перед аудиторией в 60000 человек (таков был тираж книги) сознаться: да, я - причина той или иной смерти. И это - в назидание другим... «Пожалуй, нет другой такой книги, которая была бы написана с таким литературным мастерством, с таким знанием хирургического дела, с такой любовью к страдающему человеку» - вот оценка труда ученого- хирурга одним из коллег Центрального института травматологии и ортопедии.

Работа над книгой продолжалась многие годы трудных для Войно-Ясенецкого испытаний: во время войн, эпидемий, допросов и ссылок. Немало искушений претерпел уже Владыка Лука, недопустимо, как ему иногда казалось, сочетавший работу в морге и в гнойно-хирургическом отделении с архипастырским служением. Но Господь открыл ему, и Владыка пишет в мемуарах: "... мои "Очерки гнойной хирургии" были угодны Богу, ибо в огромной степени увеличивали силу и значение моего исповедания в разгар антирелигиозной пропаганды", "Священный Синод... приравнял мое лечение раненых к доблестному архиерейскому служению, и возвел меня в сан архиепископа". Даже богоборческая власть не смогла не оценить великого таланта: вызволенному из третьей ссылки Владыке предложили работу в крупном эвакогоспитале, а после войны в 1946-м он получил за свои "Очерки" Сталинскую премию 1-й степени. Прочитав написанное выше, можно подумать: речь идет о каком-то идеализированном недосягаемом образе, даже упоминания о нелегких годах жизни тонут в восторгах и восхвалениях. А он во многом был как все: жил заботами о семье, в поте трудился, грустил и радовался, уставал, терпел обиды и стойко, как многие из наших соотечественников, переносил начавшиеся глумления и откровенные издевательства над самым дорогим - верой, Царем и отечеством. Свершилось страшное - вздыбленная, израненная революцией Россия стонала; в Ташкенте, где к тому времени Валентин Феликсович получил должность хирурга и главного врача большой городской больницы, стреляли. Чудом избежав смертного приговора "тройки", любые трудности он переносил спокойно и стойко. Работа в запредельном режиме не для выгод, во имя любви к ближнему, и неугасающая молитва, а значит, и помощь Божья, не позволяла озлобиться, сломаться.

Смерть жены ненадолго выбила из колеи. Оставшись с четырьмя детьми, он просит помощи у Бога, и Тот посылает доброго помощника, ставшего второй матерью для детей, бездетную вдову, операционную сестру Софию Сергеевну. Много домыслов и подозрений витало вокруг семейства, но в мыслях и отношении своем к Софии Сергеевне В. Ф. Войно-Ясенецкий был чист. Он трудится дни и ночи, пишет, молится. Он становится организатором Туркестанского университета, где на медицинском факультете занимает должность профессора, заведующего кафедрой топографической анатомии. Мало того, участвует в заседаниях церковного братства, не пропускает воскресных и праздничных служб, выступает на диспутах, защищая чистоту Православия от живоцерковной ереси, которой безбожная власть пыталась заменить веру отцов. По окончании одного из диспутов, Владыка Иннокентий, присутствовавший на собрании, сказал Валентину Феликсовичу: "Доктор, Вам надо быть священником". Вскоре это свершилось, вызвав сенсацию в Ташкенте, бурю разнообразных чувств среди студенческой молодежи и профессуры, негодование и злобу властей. Он не страшится пострадать за веру, терпит нападки атеистов, непонимание со стороны безбожных коллег и учеников, оскорбления и угрозы представителей новой власти. На подмостках театров страны играется чудовищная в своей лживой сути пьеса, где в одном из персонажей можно узнать Войно- Ясенецкого, как врага советской власти, как тормоз в развитии передовой пролетарской научной мысли. Два известных советских писателя дерутся и судятся между собой, оспаривая приоритет авторства. Приоритет подлого доноса! Но, совмещая труд врача, ученого и пастыря, он читает лекции по анатомии в рясе с крестом, не начинает операцию, не помолившись перед иконой, которая всегда перед ним в операционной. И только высочайший талант хирурга, профессионализм, честность, требовательность к себе и подчиненным, долгое время защищает его от репрессий.

"Работа должна выглядеть, как бриллиант, куда его ни повернешь, он блестит". Вот так блестел в работе выдающийся хирург-ученый, так блестела и вера православного пастыря. Он не мог быть незамеченным, он должен быть продолженным, его путь должен был быть непростым и долгим, и закончиться только тогда, когда он выполнит до капли отмеренное ему на земле предназначение. Еще во время работы в земской больнице Переславля, когда молодой доктор задумал написать книгу по гнойной хирургии, он с удивлением замечает появление в себе неотвязной мысли: "Когда книга будет написана, на ней будет стоять имя Епископ". Это и произошло, но только издатели слово "епископ" опустили.

Во время раскола, когда против Патриарха Тихона восстало поддержавшее Живую Церковь духовенство, отец Валентин Войно- Ясенецкий становится епископом Лукой. Вскоре - первый арест, обыски, подвалы ГПУ, ссылки. Около двенадцати годов тюрем и ссылок: Красноярск, Архангельск, Большая Мурта Красноярского края, Енисейск, Туруханск... Из жаркого Ташкента к вечной мерзлоте. Никакие обстоятельства не могут сломить архиепископа Луку - он ни на минуту не оставляет своей врачебной практики, он и в ссылке Архиепископ. Унижения, сырые камеры, бессонные ночи, допросы конвейером, не умаляют его любви к ближнему: однажды подаренный им полуголому, дрожащему от холода шпаненку тулупчик, спасает Во время арестов и ссылок. Владыку от неизбежных издевательств уголовников на этапах: вежливо они приветствуют его, называя "батюшкой". Любой вор и бандит, как убедился Владыка, чувствует и ценит простое человеческое отношение. В начале Великой отечественной войны народу и властям потребовался уникальный хирургический талант Владыки. Он возглавляет крупнейший госпиталь, консультирует, оперирует и одновременно, спасая солдат, участвует в работе Священного синода, несет наитруднейшее церковное служение - управляет Красноярской кафедрой, затем, с 1944 года - Тамбовской. Имя хирурга-архипастыря становится известным во всем мире. Десятки наименований научных трудов и книг, 11 томов духовных произведений, проповедей оставил после себя Владыка Лука, избранный в 1954 году почетным членом Московской духовной академии.

Классическими стали "Очерки гнойной хирургии" (первое издание в 1936г.) и только недавно увидевший свет в России богословский труд «Дух, душа, тело», где анатом и хирург, проведший неисчислимое количество операции и вскрытий, пишет о сердце, как о вместилище нематериальной души, как органе Богопознания! Пятнадцать последних лет жизни архиепископа Луки (с 1946 по 1961) прошли в Симферополе, где, занимая архиерейскую кафедру, он не оставляет научную и практическую деятельность врача вплоть до того момента, пока перенесенная в 20-е годы болезнь не привела его к полной слепоте. Там в голодные послевоенные годы на кухне архиерея всегда готов, пусть немудреный, обед для нескольких человек: «На обед приходило много голодных детей, одиноких старых женщин, бедняков, лишенных средств к существованию. Я каждый день варила большой котел, и его выгребали до дна. Вечером дядя спрашивал: «Сколько сегодня было за столом? Ты всех накормила? Всем хватило?» (Из воспоминаний В.Прозоровской, племянницы Архиепископа Луки). Владыка консультирует приезжающих издалека больных, ставя диагноз, устраивая на лечение и операцию... Но слепота не стала помехой в служении Церкви и в оказании помощи людям. При совершении богослужений, находящиеся в храме не подозревали, что служит слепой епископ. А Бог в его немощи дал ему новую благодатную силу для лечения болезней.

Каждый, оценивая происходящее, имеет в основе суждения свой опыт, вкладывающиеся в него воспитание, образование души и ума, привитое мнение близких людей и любимых авторитетов: в литературе, в культуре, в науке, в вере. В безверии, в том числе. Понятие чуда, поэтому, для кого-то - совпадение, для кого-то - просто бабушкина сказка, для кого-то - нераскрытая закономерность, для кого-то - продукт больного воображения. Так или иначе, необычайность, неестественность, а вернее, надъестественность чуда - в нарушении законов физического мира. Для верующего в Бога чудо ежедневно и повсеместно: почему Создатель мира и законов его не может нарушить привычный порядок для каких-то благих целей? Силу творить чудеса, или «дивные дела», дарует Господь людям обращенным к Нему, чистым нравственно, имеющим любовь к ближнему не меньшую, чем к самому себе. Мария Митрофановна Передрий получила помощь от архиепископа-хирурга и при жизни, и после смерти. Еще когда был жив Владыка Лука, у Марии Митрофановны начала гноиться и болеть губа. Куда она ни обращалась, ни один врач не смог ей помочь. Тогда она обратилась к Владыке, и он вылечил ее. В 1989 году заболел ее муж Григорий. Она пошла к могиле святителя и слезно просила его о выздоровлении мужа. Пришла домой и удивилась, что муж поднялся с постели, начал ходить по комнате и впоследствии чувствовал себя хорошо. Лариса Яцкова свидетельствует о том, что с лета 1993 года до весны 1994 года у нее сильно болел левый глаз. Боль распространилась и на левую часть головы. Особенно она усиливалась к вечеру. Мучимая тяжкими болезнями, она приехала на могилу святителя и получила исцеление. Это лишь некоторые из чудес святителя Луки, все их перечислить трудно. Преставился святитель Лука 11 июня 1961 года. 24-25 мая 1996 года в Симферопольской и Крымской епархии состоялось торжество прославления святителя Крымского Луки. «Церковь причисляет к лику святых подвижников веры и благочестия, исповедников и мучеников. И она сегодня прославила нового святого угодника, который отныне будет нашим молитвенником и покровителем...» - сказал после окончания службы Блаженнейший Владимир, митрополит Киевский и всея Украины. Заканчивая краткое описание жизненного пути человека, как многие теперь из нас, верующего врача, мы видим: он был лучше нас, и видя в нем недосягаемую для нас святость, мы все же можем запросто обратиться к нему, как посреднику, ходатаю перед Богом, с просьбой освятить нашу жизнь, наши дела:
«Святителю отче Луко, моли Бога за нас».

Архиепископ Лука (в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий) - профессор медицины и духовный писатель, епископ Русской православной церкви; с 1946 года - архиепископ Симферопольский и Крымский. Был одним из самых крупных теоретиков и практиков гнойной хирургии, за учебник по которой был в 1946 году удостоен Сталинской премии (была передана Владыкой детям-сиротам). Теоретические и практические открытия Войно-Ясенецкого спасли в годы Отечественной войны жизнь буквально сотен и сотен тысяч русских солдат и офицеров.

Архиепископ Лука стал жертвой политических репрессий и провёл в ссылке в общей сложности 11 лет. Реабилитирован в апреле 2000 года. В августе того же года канонизирован Русской православной церковью в сонме новомучеников и исповедников Российских.

Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий родился 27 апреля 1877 года в Керчи в семье провизора Феликса Станиславовича и его супруги Марии Дмитриевны и принадлежал к древнему и знатному, но обедневшему польскому дворянскому роду. Дед жил в курной избе, ходил в лаптях, правда, имел мельницу. Отец его был был ревностным католиком, мать — православной. По законам Российской империи дети в подобных семьях должны были воспитываться в православной вере. Мать занималась благотворительностью, творила добрые дела. Однажды она принесла в храм блюдо с кутьей и после панихиды случайно оказалась свидетельницей дележа ее приношения, после этого она больше никогда не переступала порога церкви.

По воспоминаниям святителя, свою религиозность он унаследовал от очень благочестивого отца. На формирование его православных взглядов оказала огромное влияние Киево-Печерская Лавра. Одно время он увлекся идеями толстовства, спал на полу на ковре и ездил за город косить рожь вместе с крестьянами, но прочитав внимательно книжку Л. Толстого «В чем моя вера?», он сумел разобраться в том, что толстовство – издевательство над православием, а сам Толстой – еретик.

В 1889 году семья переехала в Киев, где Валентин окончил гимназию и художественную школу. После окончания гимназии стал перед выбором жизненного пути между медициной и рисованием. Подал документы в Академию Художеств, но, поколебавшись, решил выбрать медицину как более полезную обществу. В 1898 году стал студентом медицинского факультета Киевского университета и «из неудавшегося художника стал художником в анатомии и хирургии». После блестяще сданных выпускных экзаменов удивил всех, заявив, что станет земским «мужицким» доктором.

В 1904 году в составе Киевского медицинского госпиталя Красного Креста отправился на Русско-Японскую войну, где получил большую практику, делая крупные операции на костях, суставах и черепе. Многие раны на третий-пятый день покрывались гноем, а на медицинском факультете отсутствовали даже понятия гнойной хирургии, обезболивания и анестезиологии.

В 1904 году он женится на сестре милосердия Анне Васильевне Ланской, которую называли «святой сестрой» за доброту, кротость и глубокую веру в Бога. Она дала обет безбрачия, но Валентин сумел добиться её расположения и она нарушила этот обет. В ночь перед венчанием во время молитвы ей показалось, что Христос на иконе отвернулся от нее. За нарушение обета Господь тяжело наказал ее невыносимой, патологической ревностью.

С 1905 по 1917 гг. работал земским врачом в больницах Симбирской, Курской, Саратовской и Владимирской губернии и проходил практику в Московских клиниках. За это время он сделал множество операций на мозге, органах зрения, сердце, желудке, кишечнике, желчных путях, почках, позвоночнике, суставах и т.д. и внес много нового в технику операций. В 1908 году он приезжает в Москву и становится экстерном хирургической клиники профессора П. И. Дьяконова.

В 1915 году в Петрограде вышла книга Войно-Ясенецкого «Региональная анестезия», в которой Воино-Ясенецкий обобщил результаты исследований и свой богатейший хирургический опыт. Он предложил новый совершенный метод местной анестезии — прервать проводимость нервов, по которым передается болевая чувствительность. Годом позже он защитил свою монографию «Региональная анестезия» как диссертацию и получил степень доктора медицины. Его оппонент известный хирург Мартынов сказал: «когда я читал Вашу книгу, то получил впечатление пения птицы, которая не может не петь, и высоко оценил ее». За эту работу Варшавский университет присудил ему премию имени Хойнацкого.

1917 год был переломным не только для страны, но и лично для Валентина Феликсовича. Заболела туберкулезом его жена Анна и семья переехала в Ташкент, где ему предложили должность главного врача городской больницы. В 1919 г. жена скончалась от туберкулеза, оставив четверых детей: Михаила, Елену, Алексея и Валентина. Когда Валентин читал Псалтирь над гробом жены, его поразили слова 112 псалма: «И неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях». Он расценил это как указание Божие на операционную сестру Софию Сергеевну Белецкую, о которой он знал только то, что она недавно похоронила мужа и была неплодной, то есть бездетной, и на которую он может возложить заботы о своих детях и их воспитании. Едва дождавшись утра, он пошел к Софье Сергеевне «с Божьим повелением ввести ее в свой дом матерью, радующеюся о детях». Она с радостью согласилась и стала матерью четырем детям Валентина Феликсовича, избравшего после кончины жены путь служения Церкви.

Валентин Войно-Ясенецкий был одним из инициаторов организации Ташкентского университета и с 1920 г. избран профессором топографической анатомии и оперативной хирургии этого университета. Хирургическое искусство, а с ним и известность проф. Войно-Ясенецкого все возрастали.

Сам он все больше находил утешение в вере. Посещал местное православное религиозное общество, изучал богословие. Как-то «неожиданно для всех, прежде чем начать операцию, Войно-Ясенецкий перекрестился, перекрестил ассистента, операционную сестру и больного. Однажды после крестного знамения больной - по национальности татарин - сказал хирургу: „Я ведь мусульманин. Зачем же Вы меня крестите?“ Последовал ответ: „Хоть религии разные, а Бог один. Под Богом все едины“».

Однажды он выступил на епархиальном съезде «по одному очень важному вопросу с большой горячей речью». После съезда Ташкентский епископ Иннокентий (Пустынский) сказал ему: «Доктор, вам нужно быть священником». «У меня не было и мыслей о священстве, — вспоминал Владыка Лука, — но слова Преосвященного Иннокентия я принял как Божий призыв архиерейскими устами, и минуты не размышляя: «Хорошо, Владыко! Буду священником, если это угодно Богу!»

Вопрос о рукоположении был решен так быстро, что ему даже не успели сшить подрясник.

7 февраля 1921 г. был рукоположен во диакона, 15 февраля — во иерея и назначен младшим священником Ташкентского кафедрального собора, оставаясь и профессором университета. В священном сане он не перестает оперировать и читать лекции.

Волна обновленчества 1923 года доходит и до Ташкента. И в то время, когда обновленцы ждали прибытия в Ташкент «своего» епископа, в городе вдруг объявился местный епископ, верный сторонник Патриарха Тихона.

Им стал в 1923 году святитель Лука Войно-Ясенецкий. В мае 1923 г. он принял монашество в собственной спальне с именем в честь св. апостола и евангелиста Луки, который, как известно, был не только апостол, но и врач, и художник. А вскоре был хиротонисан тайно во епископа Ташкентского и Туркестанского.

Через 10 дней после хиротонии он был арестован как сторонник Патриарха Тихона. Ему предъявили нелепое обвинение: сношения с оренбургскими контрреволюционными казаками и связь с англичанами.

Войно-Ясенецкий в ссылке

В тюрьме ташкентского ГПУ он закончил свой, впоследствии ставший знаменитым, труд «Очерки гнойной хирургии». На заглавном листе владыка написал: «Епископ Лука. Профессор Войно-Ясенецкий. Очерки гнойной хирургии».

Так исполнилось таинственное Божие предсказание об этой книге, которое он получил еще в Переславле-Залесском несколько лет назад. Он услышал тогда: «Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епископа ».

«Пожалуй, нет другой такой книги, — писал кандидат медицинских наук В.А. Поляков, — которая была бы написана с таким литературным мастерством, с таким знанием хирургического дела, с такой любовью к страдавшему человеку».

Несмотря на создание великого, фундаментального труда последовало заключение владыки в Таганскую тюрьму в Москве. Из Москвы св. Луку отправили в Сибирь. Тогда-то впервые у епископа Луки сильно прихватило сердце.

Сосланный на Енисей, 47-летний епископ опять едет в поезде по дороге, по которой в 1904 году ехал в Забайкалье совсем молодым хирургом…

Тюмень, Омск, Новосибирск, Красноярск… Затем, в лютую январскую стужу заключенных повезли на санях за 400 километров от Красноярска - в Енисейск, а потом еще далее - в глухую деревню Хая в восемь домов, в Туруханск… Иначе как преднамеренным убийством это назвать было нельзя, и свое спасение в пути за полторы тысячи верст в открытых санях на жестоком морозе он позднее объяснял так: «В пути по замерзшему Енисею в сильные морозы я почти реально ощущал, что со мной - Сам Иисус Христос, поддерживающий и укрепляющий меня»…

В Енисейске прибытие врача-епископа произвело сенсацию. Восхищение им достигло апогея, когда он сделал экстракцию врожденной катаракты трем слепым маленьким мальчикам-братьям и сделал их зрячими.

Дети епископа Луки в полной мере заплатили за «поповство» отца. Сразу после первого ареста их выгнали из квартиры. Потом от них будут требовать отречься от отца, будут исключать из института, «травить» на работе и на службе, клеймо политической неблагонадежности будет преследовать их много лет… Его сыновья пошли по стопам отца, избрав медицину, но никто из четверых не разделил его страстной веры в Христа.

В 1930 году последовал второй арест и вторая, трехлетняя ссылка, после возвращения из которой он ослеп на один глаз, а за ней и третья - в 1937-м, когда начался наиболее страшный для Святой Церкви период, унесший жизни многих-многих верных священнослужителей. Впервые владыка узнал, что такое пытки, допрос конвейером, когда сутками следователи сменяли друг друга, били ногами, кричали озверело.

Начались галлюцинации: желтые цыплята бежали по полу, внизу, в огромной впадине виделся город, ярко залитый светом фонарей, по спине ползли змеи. Но пережитые епископом Лукой скорби нисколько не подавили его, но, напротив, утвердили и закалили его душу. Владыка дважды в день вставал на колени, обратившись к востоку, и молился, не замечая ничего вокруг себя. В камере, до отказа наполненной измученными, озлобленными людьми, неожиданно становилось тихо. Его опять сослали в Сибирь, на сто десятый километр от Красноярска.

Начало Второй мировой войны застало 64-летнего епископа Луку Войно-Ясенейкого в третьей ссылке. Он отправляет телеграмму Калинину, в которой пишет: «являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где мне будет доверено… По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука».

Его назначают консультантом всех госпиталей Красноярского края - на тысячи километров не было специалиста более необходимого и более квалифицированного. Подвижнический труд архиепископа Луки был отмечен медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», Сталинской премией Первой степени за научную разработку новых хирургических методов лечения гнойных заболеваний и ранений.

Слава архиепископа Луки становилась всемирной. Его фотографии в архиерейском облачении передавались по каналам ТАСС за рубеж. Владыку все это радовало лишь с одной точки зрения. Свою научную деятельность, публикации книг и статей он рассматривал как средство поднятия авторитета Церкви.

В мае 1946 года владыка был переведен на должность архиепископа Симферопольского и Крымского. Студенческая молодежь отправилась встречать его на вокзал с цветами.

Перед этим он какое-то время послужил в Тамбове. Там с ним произошла такая история. Одна женщина-вдова стояла возле церкви, когда владыка шел на службу. «Почему ты, сестра, стоишь такая грустная?» – спросил владыка. А она ему: «У меня пятеро детей маленьких, а домик совсем развалился». После службы повел он вдову к себе домой и дал денег на постройку дома.

Примерно в то же время ему окончательно запретили выступать на медицинских съездах в архиерейском облачении. И его выступления прекратились. Он все отчетливее понимал, что совмещать архиерейское и врачебное служение становится все труднее. Его медицинская практика стала сокращаться.

В Крыму владыку ждала суровая борьба с властями, которые в 50-е годы одну за другой закрывали церкви. Одновременно развивалась его слепота. Кто не знал об этом, не мог бы и подумать, что совершающий Божественную литургию архипастырь слеп на оба глаза. Он осторожно благословлял Святые Дары при их пресуществлении, не задевая их ни рукой, ни облачением. Все тайные молитвы владыка читал на память.

Жил он, как всегда, в бедности. Всякий раз, как племянница Вера предлагала сшить новую рясу, она слышала в ответ: «Латай, латай, Вера, бедных много».

В то же время секретарь епархии вел длинные списки нуждающихся. В конце каждого месяца по этим спискам рассылались тридцать-сорок почтовых переводов. Обед на архиерейской кухне готовился на пятнадцать-двадцать человек. Приходило много голодных детей, одиноких старых женщин, бедняков, лишенных средств к существованию.

Крымчане очень любили своего владыку. Как-то в начале 1951 года архиепископ Лука вернулся самолетом из Москвы в Симферополь. В результате какого-то недоразумения на аэродроме никто его не встретил. Полуслепой владыка растерянно стоял перед зданием аэропорта, не зная, как добраться до дома. Горожане узнали его, помогли сесть в автобус. Но когда архиепископ Лука собрался выходить на своей остановке, по просьбе пассажиров шофер свернул с маршрута и, проехав три лишних квартала, остановил автобус у самого крыльца дома на Госпитальной. Владыка вышел из автобуса под аплодисменты тех, кто едва ли часто ходил в храм.

Ослепший архипастырь также продолжал управлять Симферопольской епархией в течение трех лет и иногда принимать больных, поражая местных врачей безошибочными диагнозами. Практическую врачебную деятельность он оставил еще в 1946 году, но продолжал помогать больным советами. Епархией же управлял до самого конца с помощью доверенных лиц. В последние годы своей жизни он только слушал, что ему читают и диктовал свои работы и письма.

Скончался Владыка 11 июня 1961 года в День Всех Святых, в земле Российской просиявших, и был похоронен на церковном кладбище при Всехсвятском храме Симферополя. Несмотря на запрет властей, его провожал весь город. Улицы были забиты, прекратилось абсолютно все движение. До самого кладбища путь был усыпан розами.

Могила Архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого) в Симферополе

В 1996 г. были обретены нетленными его честные мощи, которые покоятся ныне в Свято-Троицком кафедральном соборе Симферополя. В 2000 г. на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви он был причислен к лику святых как святитель и исповедник.

Рака с мощами св.Луки Войно-Ясенецкого в Свято-Троицком кафедральном соборе Симферополя

Тропарь, глас 1
Возвестителю пути спасительного, исповедниче и архипастырю Крымския земли, истинный хранителю отеческих преданий, столпе непоколебимый, Православия наставниче, врачу богомудрый, святителю Луко, Христа Спаса непрестанно моли веру непоколебиму православным даровати и спасение, и велию милость.

Кондак, глас 1
Якоже звезда всесветлая, добродетельми сияющи, был еси святителю, душу же равноангельну сотворил, сего ради святительства саном почется, во изгнании же от безбожных много пострадал и непоколебим верою пребыв, врачебною мудростию многия исцелил еси. Темже ныне честное тело твое от земленных недр обретенное дивно Господь прослави, да вси вернии вопием ти: радуйся, отче святителю Луко, земли Крымстей похвало и утверждение.

Ток-шоу «ПУСТЬ ГОВОРЯТ». СВЯТИТЕЛЬ ЛУКА: ЧУДО МОЛИТВЫ (эфир от 24.01.2013)

Выпуск программы от 24 января 2013 года.
Антон и Виктория Макарские почти 14 лет вместе. Все эти годы они мечтали и молились о рождении ребенка. Полгода назад чудо свершилось — на свет появилась долгожданная дочь Машенька. Виктория уверена: счастьем материнства она обязана Святителю Луке Крымскому.

Назару Стадниченко 23 года. Молодой человек мечтал стать великим пианистом, но случилась беда, и он чуть не лишился пальцев на руке. Мама Назара молилась Святому Луке об исцелении сына, и он услышал ее.

Мужа правнучки Святителя Луки Татьяны Войно-Ясенецкой Сергея несколько лет назад тоже исцелила молитва. Врачи были в шоке: после тяжелой формы туберкулеза у мужчина полностью восстановилось легкое.

В студии «Пусть говорят» — родственники Святого Луки Крымского, которые продолжают его благое дело — лечат людей, а также те, кого исцелила молитва Святителю. Земной путь выдающегося ученого и врача Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого и чудеса веры от Святителя Луки.

Документальный фильм из цикла «СВЯТЫЕ»: Премия Сталина для архиепископа Луки (2010)

О фильме : Великая Отечественная война. «Настольная книга» хирургов во всех санитарных эшелонах и военных госпиталях — «Очерки гнойной хирургии». Она помогает спасти десятки тысяч жизней. Ее автор — главный консультант всех эвакогоспиталей Красноярской области, хирург, профессор Валентин Феликсович Войно — Ясенецкий. Он же — архиепископ Лука. Ученый — и служитель церкви. Кем он был в большей степени? Хирургом или священником? И за что наградил глава атеистического государства православного архиепископа?

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)

Информация о фильме
Название : Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)
Год выхода: 2004
Жанр: Документальный
Страна: Россия
Режиссер: Игорь Красовский

О фильме: Жизнеописание Святителя Луки Войно-Ясенецкого. Уникальные хроники, кадры из жизни святого.

Величайшим святым нашего времени является святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Богослов и хирург с мировым именем, представитель известного дворянского рода. Ему установлены памятники в Тамбове и Симферополе. А третий по счету собираются возвести в Красноярске, куда был переведен опальный профессор осенью 1941 года. Здесь он был консультантом всех госпиталей и хирургом эвакогоспиталя. Деятельность хирурга сочетал с епископским служением.

(1877–1961)

Святитель Лука, в миру Валентин Феликсович (Войно-Ясенецкий) родился в Керчи, 27 апреля 1877 года. Он был третьим ребёнком в семье, а всего детей было пять.

Отец Валентина, Феликс Станиславович, принадлежал к Католической Церкви. По профессии он был аптекарем. Мать, Мария Дмитриевна, исповедовала истинную, Православную веру.

Согласно сложившимся к тому времени в России устоям, касавшимся воспитания детей, рождённых в смешанных браках, личность Валентина формировалась в русле Православных традиций. Отец его, в общем не возражал против такого подхода и не навязывал сыну собственного мировоззрения. Религиозные основы ему преподавала мать.

В 1889 году семья Войно-Ясенецких переехала в Киев. Здесь Валентин, помощью Божьей, окончил два образовательных заведения: гимназию и рисовальную (художественную) школу.

Размышляя о выборе дальнейшего жизненного пути, он рассматривал два приоритетных варианта: стать художником или врачом. Уже на стадии готовности поступать в Академию Художеств в Петербурге, он передумал и решил посвятить свои силы медицине. Важнейшим критерием выбора послужило желание облегчать людям страдания. Кроме того он считал, что на месте врача принесёт обществу больше пользы.

В 1898 году Валентин поступил в Киевский университет, на медицинский факультет. Учился он хорошо, как и подобало способному человеку, сделавшему в отношении будущей профессии обдуманный выбор. Из университета он выпустился в 1903 году. Перед ним могла открыться хорошая карьера, о которой многие, менее талантливые сверстники, могли только мечтать. Но он, к удивлению окружения, объявил, что желает стать земским, «мужицким» доктором.

Врачебная деятельность

С началом русско-японской войны Валентин Феликсович, приняв предложение руководства, отправился, на Дальний Восток, для участия в деятельности отряда Красного Креста. Там он возглавил отделение хирургии при госпитале Киевского Красного Креста, развернутом в Чите. На этой должности В. Войно-Ясенецкий приобрёл колоссальный врачебный опыт.

В этот же период он познакомился и связался узами любви с сестрой милосердия, доброй и кроткой христианкой Анной Ланской. К тому времени она отказала двум искавшим её женского внимания врачам, и как рассказывают, готова была прожить свою жизнь в священном безбрачии. Но Валентин Феликсович сумел достичь её сердца. В 1904 году молодые сочетались венчанием в местной читинской церкви. Со временем Анна сделалась верной помощницей мужу не только в семейных делах, но и в докторской практике.

После войны В. Войно-Ясенецкий осуществил свое давнее желание стать земским врачом. В период с 1905 по 1917 год он трудился в городских и сельских лечебницах, в разных регионах страны: в Симбирской губернии, затем в Курской, Саратовской, на территории Украины, наконец, в Переяславле-Залесском.

В 1908 году Валентин Феликсович прибыл в Москву, устроился в хирургическую клинику П. Дьяконова экстерном.

В 1916 году закончил писать и с успехом защитил докторскую диссертацию. Тема той докторской работы оказалась настолько важной и актуальной, а её содержание настолько глубоким и проработанным, что один из учёных в восхищении сравнил её с пением птицы. Варшавский университет почтил тогда В. Войно-Ясенецкого особой премией.

Послереволюционные годы

Первые годы после Октябрьской революции были в буквальном смысле кровавыми. В это трудное время государство испытывало особую потребность в медицинских работниках. Так что несмотря на приверженность вере, какое-то время Валентин Феликсович не был гонимым.

С 1917 по 1923 года он жил в Ташкенте, трудился в Ново-Городской больнице хирургом. Своим опытом он охотно делился с учениками, преподавал в медицинской школе (впоследствии реорганизованной в медицинский факультет).

В этот период серьёзным испытанием для В. Войно-Ясенецкого обернулась смерть горячо любимой супруги, умершей от туберкулеза в 1919 году, и оставившей без материнской заботы четырех детей.

В 1920 году Валентин Феликсович принял предложение возглавить кафедру в Государственном Туркестанском университете, недавно открытом в Ташкенте.

Священническое служение

Помимо исполнения служебных и семейных обязанностей в этот период он принимал активное участие в церковной жизни, посещал собрания Ташкентского братства. Однажды, после удачного доклада В. Войно-Ясенецкого на церковном съезде Ташкентский епископ Иннокентий высказал ему пожелание, чтобы он стал священником. Не помышлявший о таком варианте своего жизненного пути В. Войно-Ясенецкий вдруг ответил архиерею без промедления, что согласен, если это угодно Богу.

В 1921 году он был посвящен в сан диакона, а через несколько дней — в иерея. Став священником, отец Валентин получил назначение в местный, ташкентский храм, где и служил, угождая Богу. При этом он не прерывал ни врачебную, ни преподавательскую практику.

В 1923 году развернувшееся при Церкви движение обновленцев добралось до Ташкента. Епископ Иннокентий в силу ряда связанных с этим причин покинул город, не передав никому руководство над кафедрой. В этот трудный для духовенства и паствы период отец Валентин, совместно со священником Михаилом Андреевым, приложил максимум усилий для объединения местного духовенства и даже принял участие в организации съезда (санкционированного ГПУ).

Монашеское и епископское служение

В том же 1923 году отец Валентин, движимый ревностью и благочестием, принял монашеский постриг. Сообщают, что изначально Епископ Уфимский Андрей (Ухтомский) предполагал дать ему монашеское имя Пантелеймон, в честь прославленного Богом христианского целителя, но затем, выслушав его проповеди, поменял решение и остановил выбор на имени Евангелиста, врача и апостола Луки. Так отец Валентин стал иеромонахом Лукой.

В конце мая того же года иеромонах Лука был тайно поставлен во епископа Пенджикента, а через несколько дней его арестовали из-за поддержки им линии Патриарха Тихона. Выдвинутое против него обвинение на сегодняшний день кажется не только надуманным, но и абсурдным: власти обвинили его в контрреволюционной связи с какими-то оренбургскими казаками и в сотрудничестве с англичанами.

Некоторое время арестованный святитель томился в темнице Ташкентского ГПУ, а затем его доставили в Москву. Вскоре ему позволили проживать на частной квартире, но потом вновь взяли под стражу: сперва в Бутырскую тюрьму, а после — в Таганскую. Затем страдальца отправили в ссылку на Енисей.

В Енисейске он служил на дому. Кроме того, ему разрешили оперировать, и он спас здоровье не одному жителю. Несколько раз святителя переводили из одного места в другое. Но и там он использовал все возможности для служения Богу, лечения людей.

После окончания ссылки, епископ Лука возвратился в Ташкент, служил в местном храме. Но советские власти не собирались оставлять архиерея в покое. В мае 1931 года он подвергся очередному аресту и проведя несколько месяцев в тюрьме, услышал приговор: ссылка в Архангельск сроком на три года. В Архангельске он тоже занимался лечением больных.

Вернувшись из мест заключения, в 1934 году он посетил город Ташкент, а затем поселился Андижане. Здесь он исполнял долг архиерея и врача. Несчастьем обернулось для него подхваченная лихорадка: болезнь грозила потерей зрения и святитель пошёл на операцию (в качестве пациента), в результате которой ослеп на один глаз.

В декабре 1937 года последовал новый арест. Святителя допрашивали несколько суток подряд, требовали подписать заранее подготовленные следствием протоколы. В ответ он объявил голодовку, наотрез отказавшись подписывать то, с чем не могла согласиться его христианская совесть. Последовал новый приговор, новая ссылка, на сей раз — в Сибирь.

С 1937 по 1941 год осужденный епископ жил в местечке Большая Мурта, на территории Красноярского края. С началом Великой Отечественной войны его переселили в Красноярск и привлекли к лечению раненных.

В 1943 году святитель взошёл на Красноярскую архиепископскую кафедру, а через год его назначили архиепископом Тамбовским и Мичуринским. В этот период отношение власти к святителю, как будто, изменилось. В феврале 1946 года, за научные разработки в области медицины, он удостоился государственной награды — Сталинской премии.

В мае 1946 года святитель Лука стал архиепископом Крымским и Симферопольским. В это время начала прогрессировать болезнь его глаз, а в 1958 году он полностью ослеп. Однако, как вспоминают очевидцы, в этом состоянии святой не только не утратил бодрости духа, но и не потерял способности самостоятельно приходить в храм, прикладываться к святыням, участвовать в богослужении.

11 июня 1961 года Господь призвал его в Своё Небесное Царство. Похоронили святителя на Симферопольском кладбище.

После себя он оставил ряд научных и богословских работ. Среди последних уместно отметить: , Господня, .

Тропарь святителю Луке (Войно-Ясенецкому), архиепископу Крымскому, глас 1

Возвестителю пути спасительного, / исповедниче и архипастырю Крымския земли, / истинный хранителю отеческих преданий, / столпе непоколебимый, Православия наставниче, / врачу богомудрый, святителю Луко, / Христа Спаса непрестанно моли / веру непоколебиму православным даровати // и спасение, и велию милость.

Кондак святителю Луке (Войно-Ясенецкому), архиепископу Крымскому, глас 1

Якоже звезда всесветлая, добродетельми сияющи, / был еси святителю, / душу же равноангельну сотворил еси, / сего ради святительства саном почтен был еси, / и во изгнании же от безбожных много пострадал еси / и непоколебим верою пребыв, / врачебною мудростию многия исцелил еси. / Темже ныне честное тело твое, от земных недр обретенное дивно, / Господь прослави, / да вси вернии вопием ти: / радуйся, отче святителю Луко, / земли Крымския похвало и утверждение.

Молитва

О всеблаженный исповедниче, святителю отче наш Луко, великий угодниче Христов. Со умилением приклоньше колена сердец наших, и припадая к раце честных и многоцелебных мощей твоих, якоже чада отца молим тя всеусердно: услыши нас грешных и принеси молитву нашу к милостивому и человеколюбивому Богу, Емуже ты ныне в радости святых и с лики ангел предстоиши. Веруем бо, яко ты любиши ны тою же любовию еюже вся ближния возлюбил еси, пребывая на земли. Испроси у Христа Бога нашего да утвердит чад Своих в духе правыя веры и благочестия: пастырям да даст святую ревность и попечение о спасении вверенных им людей: право верующия соблюдати, слабые и немощныя в вере укрепляти, неведущия наставляти, противныя обличати. Всем нам подай дар коемуждо благопотребен, и вся яже к жизни временней и к вечному спасению полезная. Градов наших утверждение, земли плодоносие, от глада и пагубы избавление. Скорбящим утешение, недугующим исцеление, заблудшим на путь истины возвращение, родителем благословение, чадом в страсе Господнем воспитание и научение, сирым и убогим помощь и заступление. Подаждь нам всем твое архипастырское благословение, да таковое молитвенное ходатайство имущи, избавимся от козней лукаваго и избегнем всякия вражды и нестроений, ересей и расколов. Настави нас на путь ведущий в селения праведных и моли о нас всесильнаго Бога, в вечней жизни сподобимся с тобою непрестанно славити Единосущную и Нераздельную Троицу, Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.